Статский советник Евграф Тулин [сборник] - Георгий и Ольга Арси

последовал за ним. По поводу фразы о «самоваре»? Он давно знал, что, это визитная карточка коренных жителей Тулы. Фраза была шутливой и означала бессмысленное предприятие, напрасное действие. То есть, не надо брать с собой в Тулу самовар, их тут на каждом шагу много. В данном случае, видимо, означала, что не надо привозить с собой особ женского пола, так как в Туле их достаточно.

Пока они следовали к экипажу, стало понятно, что Брежнёв – коренной туляк, так как говорил он с местным диалектом, напоминавшем южнорусские говоры. Практически не выговаривая букву «г», а меняя её на букву «х». Поэтому некоторые фразы сразу позабавили, дав хороший настрой первой встрече. Евграф от этой привычки давно избавился и даже не помнил, как. Видимо, в связи с тем, что уехал из Тулы в раннем возрасте. Но произношение слов, подобным порядком, совсем не портило общение. Наоборот, даже добавляло какой-то провинциальной самобытности и доброты. Буквально через несколько минут сыщик привык к выражениям спутника и забыл про эти изъяны речи. Извозчик ждал. Пролетка была явно заводская, в хорошем содержании. Кучер с бородой, уверенный в себе, сидел на козлах как генерал в кабинете. Создавал впечатление человека строгого, важного, выполняющего работу необходимую обществу, которую кроме него выполнить никто не сможет.

– Евграф Михайлович, какие у вас планы на сегодня? – спросил встречающий.

– Давайте к цыганам в хороший трактир, непременно с дамами! Погуляем хорошенько. Утром к генералу. Я всегда так работаю!

Увидев широко раскрывшиеся глаза чиновника, Тулин засмеялся и сказал: «Не пугайтесь. Шучу! Совершенно никаких личных планов. Знакомых здесь нет. Мне совершенно нечем занять себя, в том числе и вечером. Постараюсь как можно быстрее выполнить задание, для которого прибыл в Тулу. Вечером поселюсь в какой-нибудь тихой гостинице, недалеко от завода и без рестораций. Для того, чтобы спокойно спать и не мозолить глаза местным сплетниками. В этом надеюсь на ваши рекомендации. А что предлагаете вы?».

– Генерал Бестужев ждет вас! Ждет немедленно, очень обеспокоен! После разговора с ним определимся о дальнейших действиях. Прошу присаживаться и поедем! Здесь недалеко.

– Тогда зачем спрашивать? Или это тульская традиция? Меня предложение вполне устраивает. Едемте к генералу.

Первым присел в пролетку гость. Подождав, когда тот удобно расположится, Петр Владимирович тоже разместился. Экипаж тронулся. Разговор продолжился.

– Что у вас случилось? В чем такая обеспокоенность и важность? Что за пожар? – уточнил Евграф.

Но представитель завода не ответил на заданный вопрос. Промолчал, как будто не расслышал. Но в то же время начал рассказывать о местных обычаях и достопримечательностях, с живостью и интересом. Как будто это его интересовало гораздо больше, чем заводские проблемы.

– Как наш вокзал, не правда ли хорош? Это наш новый, лет тринадцать назад построили, старый вокзал был в Заречье. Лес для вокзала хороший использовали, поэтому выглядит достойно. Вначале хотели начать каменный строить, да не получилось по деньгам. Якобы потратились наши купцы дюже сильно.

Посмотрев на недоуменное лицо Евграфа, продолжил: «Большие капиталы в Москву и Санкт-Петербург отвезли, на подкуп. Говорят, что когда в 1864 году принималось решение на строительство Московско-Курской железной дороги, мы в плане не стояли. По первоначальному проекту, дорога должна была обойти Тулу стороной, на Калугу и далее на Орел. Но купцы и промышленники, занимавшиеся продажей зерна, каменного угля, оружия и другими промыслами, всем миром взялись за дело. Никто не знает сколько денег отвезли в Москву и Санкт-Петербург, но проект изменили. Так Тула обрела свою железную дорогу. Если бы не они тогда, сейчас бы вы к нам на перекладных летели. Когда построили вокзал, в 1868 году, здесь, в этом захолустье, тоже все изменилось. Раньше, на месте вокзала, была только ватная фабрика и склады, да цыганский табор обитал. В общем дыра дырой. А сейчас здесь и круглый сад и столовая и трактир. Все, что нужно пассажиру и обществу. Земля в этой округе подорожала, многие богатые люди дома строят именно здесь. Это место становится модным».

– Вот бы никогда не подумал, сколько козней связано с простым железнодорожным вокзалом, – сказал Евграф.

– И я бы не подумал, пока знающие люди не рассказали. Кстати о вокзале! Сейчас у нас новый веселый рассказ гуляет по Туле: «На перроне Курского вокзала, в Туле, стоит высокомерная тульская дама. Стоит, высоко задрав нос. А рядом с ней два чемодана. Мимо проходит скромно, но с достоинством одетый, мужчина с бородой. Дама просит занести чемоданы в вагон и платит за эту работу гривенник. Мужчина с благодарностью принимает гривенник. Уважительно кланяется и выходит на перрон. Соседний пассажир удивлённо говорит даме: «Знаете, кто это был?». Дама отвечает: «Нет, я не заметила. Да и не смотрела на этого носильщика». Попутчик, с чувством юмора рассказывает ей, что это был граф Лев Николаевич Толстой, собственной персоной. Дама бросается к выходу, выбегает на перрон. Подбегает к писателю и стыдливо извиняясь, говорит: «Лев Николаевич, извините, ради Бога, простите меня глупую, не узнала, верните уж гривенник». Лев Николаевич совершенно невозмутимо смотрит на эту глупую даму и без тени улыбки отвечает: «Нет-нет сударыня, не отдам и не просите. Я его честно заработал».

Оба пассажира весело рассмеялись. Кучер тоже веселился, слушая разговор молодых людей. Это было видно по его хмыканью и активно дрожащей от смеха спине.

– У нас в Туле очень весело! Трактиров и питейных домов много. Все они в рост идут на грехе человеческом. Для каждого сословия свои, по доходам. Богатеют на пьянстве и кураже. Рабочих много. Почти сорок фабрик да заводов. Рабочий люд зарплату получая лучшую ее часть оставляет в кабаках. Пить начинают в субботу, после расчета у хозяина. Продолжают отдыхать в воскресенье. Некоторые и понедельничают и вторничают. К работе приступают аж только в среду, а то и в четверг. От пьянства драки, да и убийства бывают. Бьются насмерть. Оно ведь как, шатающейся корове где сена клок, где вилы в бок! – продолжал рассказывать Пётр.

– А когда же работают? – спросил Евграф.

– Работают знатно, по шестнадцать, восемнадцать часов в день! Все упущенное время наверстывают. Все, что положено выпускают к сроку. Хозяева их прощают и особо не ругают. Все довольны: и хозяева, и рабочие. Поэтому у нас здесь бунтов со времен мятежника Ивана Исаевича Болотникова не было и, надеемся, не будет.

– В Москве тоже трактиров не избегают. В белокаменной знаете, как купцы говорят в шутку: «Пей, да людей бей, чтоб знали чей ты сын!» – с улыбкой ответил Евграф.

– У нас тоже купцы не отстают. Вот вчера, в воскресенье, один заезжий купец то ли с Калуги, то ли с Орла, на Миллионной улице устроил весёлую потеху. Это улица на чугунный мост, на выезд в сторону Москвы. Нагулявшись в ресторации где-то на Литейной, побил достойно посуды да зеркал. Потом нанял трёх извозчиков. Посадил в две пролетки Афанасьевых девок – наших дам легкого поведения, цыган. Сам сел в третью, кучера выгнал, и начал устраивать гонки от пересечения Литейной с Миллионной, до Чугунного моста и обратно. Но катался не просто, а норовя сбить случайный люд. Дурил так больше часа, так бы и не остановился, пока кого-нибудь не покалечил. Но к радости народа, городовые в воскресенье находятся в полной готовности к наведению порядка. Девок и цыган остановили сразу, они плохого и не делали. Только за ним ездили и песни пели. Но за самим купцом гонялись долго. Когда поймали, да скрутили, лежа в луже злобно смотрел на народ и кричал на городового: «Ты моему нраву не перечь, все куплю новое, зачем г… беречь».

– А как же местная власть на эти безобразия реагирует? Неужто прощает и не наказывает?

– Почему не наказывает, наказывает! Строго спрашивают! За такие шалости поручат ему сделать большой благотворительный взнос. Купцу наука, народу польза.

– Чем ещё интересна ваша губерния, занимательным и поучительным?

– Вы в первый раз в Туле? – спросил Пётр.

– Нет, не первый. Я здесь родился. Учился в Александровской кадетке. Однако покинул Тулу давно, ещё в юном возрасте. Особо жизнью губернии не интересовался. Хотя, признаться, мне это не безразлично, – ответил Тулин.

– Что вы говорите? Это очень интересно. Постараюсь в дороге рассказать вам как можно больше о городе и публике.

– Как вы, наверное, знаете,